— Он ходил сегодня на работу?

— Ходил. Получил десятку.

— Всю пропил?

— Нет. Купил одну только бутылку, у него еще денег навалом.

— Кто же продал ему спиртное, ненормальный какой-то, что ли?

Фредди ощерил в улыбке золотые зубы, но промолчал, и Мейкон понял: Пилат. Он запер все ящики, кроме одного — этот же, единственный, он отпер и достал оттуда небольшой револьвер 32-го калибра.

— Полиция ведь предупредила всех бутлегеров окрест, и все равно он где-то достает спиртное. — Мейкон все еще продолжал делать вид, будто не знает, что Портер и все остальные — взрослые, дети, собаки — всегда могут купить вино у его же собственной сестры. И он в сотый раз подумал, что ей самое место в тюрьме и он с удовольствием бы засадил ее туда, если бы не опасался, что она опозорит его перед всеми и к нему утратят уважение те, кто служит в суде и в банках.

— Умеете обращаться с этой штукой, мистер Помер, сэр?

— Умею.

— Портер ведь совсем как сумасшедший, когда напьется.

— Знаю я, какой он.

— Как вы хотите до него добраться?

— Я не хочу до него добираться. Добраться я хочу до своих денег. А потом пусть отправляется в пекло, если ему так угодно. Но вот если он сперва не сбросит вниз причитающуюся мне квартирную плату, я его тут же пристрелю.

Фредди хихикнул совсем негромко, но так сверкнул золотыми зубами, что было ясно: он в восторге. Прирожденный лакей, он обожал всякие сплетни. Он был ухом, которое улавливало любой намек на жалобу, любое имя; и глаз его замечал все: тайные взгляды, драки, новые платья.

Мейкон знал, что Фредди дурак и лжец, но лжец надежный. События он всегда излагал верно, искажал лишь обстоятельства, послужившие причиной этих событий. В данном случае, к примеру, он не врал, что Портер схватил ружье и сидит возле чердачного окна, в стельку пьяный. Но вот убивать кого-то там, точней — кого угодно, Портер вовсе не намерен. Мейкон совершенно точно знает, кого Портер собирается убить — себя, но тем не менее уже начал словесную подготовку — орет с чердака во все горло.